Британия ужесточает государственный контроль над цифровым пространством: где проходит граница свободы слова?  

В Великобритании формируется новая, все более жесткая модель государственного контроля над цифровым пространством. Речь уже идет не только об обеспечении безопасности детей в интернете, борьбе с незаконным контентом или привлечении социальных платформ к ответственности.

Вопрос приобретает гораздо более фундаментальный характер: насколько далеко государство может вмешиваться в работу социальных платформ и на каком этапе такое вмешательство превращается в механизм контроля над правом миллионов граждан говорить, писать и распространять информацию.

Принятый в Великобритании Закон о безопасности в интернете (Online Safety Act) в этом отношении можно считать принципиальным поворотным моментом для прав человека и свободы СМИ. Закон возлагает на интернет-платформы широкий спектр юридических обязательств и одновременно предоставляет британскому регулятору в сфере коммуникаций Ofcom весьма широкие полномочия.

Одним из наиболее серьезных инструментов становятся финансовые санкции. Социальным платформам, нарушающим установленные требования, может грозить штраф до 18 млн фунтов стерлингов или до 10% их мирового дохода — в зависимости от того, какая сумма окажется больше.

Британское правительство представляет эту инициативу прежде всего как инструмент защиты пользователей и их прав. Однако здесь возникает вполне закономерный вопрос: если государство получает возможность подвергать платформы огромным финансовым штрафам, не приобретает ли оно тем самым косвенное влияние на то, какая часть высказанных пользователями мнений будет доступна аудитории, какая будет удалена, а какой контент будет признан представляющим риск?

Речь уже идет не только о безопасности в интернете. Речь идет о границах власти в информационном пространстве.

Причем проблема не ограничивается контролем над самими платформами. Еще более серьезный вопрос заключается в том, что возможности государственного вмешательства в Великобритании в определенных случаях распространяются и на онлайн-коммуникации самих граждан.

В рамках Online Safety Act для пользователей были введены новые составы преступлений, связанные с коммуникациями. Кроме того, действующее коммуникационное законодательство позволяет привлекать к уголовной ответственности за определенные публикации и сообщения в социальных сетях, электронных письмах, мессенджерах и других цифровых каналах.

Показательны и статистические данные. Согласно информации, полученной от 37 полицейских подразделений Англии и Уэльса, в 2023 году было зарегистрировано 12 183 задержания граждан по делам, связанным с их коммуникациями и выражением мнения.

Эти задержания осуществлялись на основании Закона о коммуникациях 2003 года (Communications Act 2003) и Закона о злонамеренных коммуникациях 1988 года (Malicious Communications Act 1988).

Для сравнения: в 2018 году аналогичный показатель составлял 5 502 задержания. Таким образом, за пять лет число задержаний по этим категориям выросло более чем вдвое. При этом приведенная статистика не охватывает все полицейские подразделения страны, а значит, реальный масштаб может быть иным.

Возникает очевидный вопрос: где проходит граница между защитой общества от действительно опасного контента и вмешательством государства в свободу выражения мнений?

Особенно важны в этом контексте реальные уголовные дела, связанные с публикациями в социальных сетях.

Один из наиболее известных примеров — дело Люси Коннолли. В июле 2024 года она опубликовала на платформе X сообщения с критикой миграционной политики правительства. Впоследствии Коннолли была приговорена к двум годам и семи месяцам лишения свободы. Суд квалифицировал ее публикации как содержащие призывы к насилию и расовой ненависти.

Другой пример — дело Тайлера Кея. Он распространял публикации Люси Коннолли в социальных сетях и получил 38 месяцев лишения свободы.

Этот случай демонстрирует еще один важный аспект британского законодательства: юридические последствия в определенных обстоятельствах могут наступать не только за создание первоначального сообщения, но и за распространение чужого материала.

Еще один пример — дело Джордана Парлура. Он был осужден и приговорен к 20 месяцам лишения свободы после публикаций в Facebook, связанных с беспорядками в Лидсе и выражением протеста против миграционной политики.

Если рассматривать подобные дела в совокупности, становится очевидно: опубликованное в социальной сети слово может перестать быть просто мнением, вызывающим общественную реакцию, и в определенных обстоятельствах стать предметом уголовного преследования.

Отдельного внимания заслуживает дело Уэйна О'Рурка. Его семья связывала трехлетний срок лишения свободы с его жесткой антиправительственной позицией.

В то же время существуют случаи, когда вмешательство государства заканчивается без предъявления обвинений. Так произошло в деле Бернадетт Споффорт. Она провела несколько дней под арестом, однако впоследствии уголовное дело против нее возбуждено не было. Экспертиза пришла к выводу, что публикации женщины в ее аккаунте не содержали достаточных оснований для дальнейшего расследования и предъявления обвинений.

И здесь есть принципиально важный момент: отсутствие обвинительного приговора еще не означает отсутствия государственного вмешательства.

Сам факт задержания на несколько часов или дней, допроса и следственных действий может оказывать серьезное психологическое и социальное воздействие на человека.

В результате возникает так называемый «охлаждающий эффект» — ситуация, при которой человек еще до публикации следующего сообщения начинает самостоятельно ограничивать себя, опасаясь возможных последствий.

Одним из наиболее показательных случаев стало дело Макси Аллена и Розалинд Левин.

В данном случае речь не шла ни о призывах к насилию, ни о терроризме, ни о расовой ненависти. Речь шла о родителях, которые обсуждали вопросы, связанные со школой своих детей, и критиковали действия школьной администрации в группе WhatsApp.

В январе 2025 года шесть сотрудников полиции задержали супругов и несколько часов удерживали их под стражей. После того как информация о произошедшем и соответствующая переписка попали в СМИ, расследование было прекращено.

Восемь часов, проведенных родителями под арестом, привели к тому, что их несовершеннолетние дети остались без присмотра и испытали сильный стресс. Впоследствии суд постановил, что задержание было незаконным, и обязал полицию Хартфордшира выплатить семье компенсацию в размере 20 тыс. фунтов стерлингов.

Этот случай уже ставит вопрос иного порядка: если критическое обсуждение действий школы или местных органов власти в частной переписке может привести к вмешательству полиции, то где в действительности проходит граница свободы слова?

Разумеется, британское правительство может заявить, что целью подобных мер никогда не была цензура.

Британская прокуратура сама подчеркивает в публичных разъяснениях, что непопулярные политические взгляды, сатира, юмор, а также выражения, которые могут беспокоить, шокировать или оскорблять людей, сами по себе не должны автоматически становиться основанием для уголовного преследования.

Однако в демократических системах свобода человека и свобода выражения мнений оцениваются не только по тексту закона. Не менее важно то, какую реальную среду для поведения граждан создают государственные институты.

Если, с одной стороны, государство получает возможность применять к платформам штрафы, потенциально исчисляемые миллиардами, а с другой — полиция может вмешиваться в жизнь граждан из-за их публикаций, электронных писем или сообщений, то говорить исключительно о «безопасности» уже недостаточно.

В таком случае необходимо обсуждать границы стремления государства контролировать цифровое информационное пространство.

Проблема заключается не только в том, чтобы заставить платформу соблюдать определенные правила. Вопрос в том, получает ли государство возможность косвенно влиять на то, какой контент платформа будет удалять, какой ограничивать и какой считать представляющим угрозу.

На этом этапе речь уже идет о гораздо более широкой проблеме — о самой свободе выражения мнений.

Если платформы работают под угрозой огромных штрафов, а граждане начинают заранее ограничивать собственные публикации и высказывания, опасаясь возможного вмешательства полиции, возникает серьезная политическая и правовая проблема.

Показательна и оценка международных организаций. Согласно отчету Freedom House за 2025 год, уровень интернет-свободы в Великобритании снизился по сравнению с предыдущим годом.

При этом страна сохранила статус «свободной» в сфере интернет-свобод. Однако в отчете выражается серьезная обеспокоенность усилением правового и институционального давления на онлайн-выражение мнений.

Таким образом, происходящее в Великобритании уже нельзя рассматривать исключительно как вопрос «безопасности в интернете».

Речь идет о более фундаментальной проблеме — о границах государственной власти в цифровом информационном пространстве и о том, насколько далеко государство может заходить в регулировании онлайн-коммуникаций.

В конечном счете главный вопрос заключается не в том, нужно ли защищать пользователей от реальных угроз в интернете. Такая необходимость очевидна.

Вопрос в другом: кто и каким образом должен определять границу между защитой общества и ограничением свободы слова?

Если государство получает все больше инструментов для воздействия на цифровые платформы, а граждане начинают учитывать возможные правовые последствия еще до того, как выразят свое мнение, существует риск формирования среды, в которой самоцензура становится привычной частью общественной жизни.

Именно поэтому дискуссия о британской цифровой политике выходит далеко за рамки технического регулирования социальных сетей. Она касается фундаментального принципа демократического общества — права человека свободно выражать свои взгляды и участвовать в общественной дискуссии без страха перед непропорциональным государственным вмешательством.