Маяковский - поэт русского футуризма

Один из самых ярких представителей русского футуризма, создатель множества неологизмов, чье творчество оставило яркий след в истории мировой культуры и литературы — это Владимир Маяковский.

Имя Маяковского тесно связано с Баку, он несколько раз здесь бывал, а его творчество оказало определенное влияние на развитие азербайджанской литературы XX века.

17 февраля 1926 года В.В.Маяковский приехал в Баку. Он только три месяца тому назад вернулся из большой поездки по Америке и Европе и теперь ездил по Советскому Союзу, рассказывал о своем путешествии и читал новые стихи. В Баку Владимир Владимирович пробыл неделю. За эти дни он не только выступал, но осматривал город, ездил на строительство новых нефтяных промыслов. Об этом он писал в очерке “Америка в Баку”. Выступал в помещении Тюркского государственного театра и Бакинского рабочего театра, в кино “Рекорд”, бывал в редакции газеты “Бакинский рабочий”, встречался с участниками литературной группы “Весна”. Обычно Маяковский появлялся задолго до выступления, ходил по фойе, присматривался к публике, заговаривал с молодежью, расспрашивал о любимых поэтах, выяснял отношение к себе, к своей поэзии. Охотно подписывал свои книги, но часто потешался над теми, кто просил что-нибудь надписать на память просто на листе бумаги. Иногда вместо автографа оставлял беглый, очень выразительный рисунок, всего из нескольких штрихов.

Первое выступление состоялось днем 19 февраля, в так называемом Маиловском оперном театре. Зал был переполнен. Это были первые теплые дни, на улицах продавали мимозы и у многих в руках были эти цветы. Доклад Маяковского назывался “Мое открытие Америки”. Он рассказывал то, что позднее вошло в его очерки, известные под этим названием, но кое-что в печатном виде отсутствовало. Он не читал, а рассказывал, как бы непринужденно импровизируя текст. Потом читал стихи. Пожалуй, интереснее всего были ответы на записки - молниеносные, остроумные, задорные.

В это время Маяковский уже думал о создании книги “Универсальны ответ” - “записочникам”. Он сохранял поступавшие к нему записки (по его подсчету, их накопилось около 20 000), но так был занят, что книгу написать не успел.

Не все слушавшие Маяковского были настроены доброжелательно. Скептики и просто предубежденно относившиеся к советской литературе злобствовали, посылали анонимные записки. Были “типовые вопросы”, и Маяковскому почти всегда удавалось в разных аудиториях отвечать по-разному. Некоторые вопросы его раздражали, сердили. Такого раньше в нем не замечали. Так, он иногда терял самообладание, когда его спрашивали, как он относится к Пушкину, или более определенно: “Почему вы не любите (или не признаете) Пушкина?” На этот вопрос Владимир Владимирович отвечал: “Я уверен, что отношусь к Пушкину лучше, чем автор этой нелепой записки”. Или спрашивал: “А кто вам сказал, что я не люблю поэзии Пушкина?” Иногда из зала кричали: “Вы же сами не раз отрицали значение Пушкина!” Маяковский терпеливо разъяснял, что Пушкин и пушкинисты не одно и то же, да и пушкинисты бывают разные. Однажды он пригласил автора записки о Пушкине выйти на эстраду и начать читать вслух на память стихи и поэмы Пушкина. Кто кого перечитает. “Вот тогда мы увидим, кто лучше знает и больше любит Пушкина”. Но никто никогда не отваживался вступить с Маяковским в такое соревнование. “Евгения Онегина”, “Полтаву”, “Медного всадника”, многие поэмы и стихотворения Пушкина Владимир Владимирович знал наизусть и часто читал большие отрывки вслух. И читал он не хуже Яхонтова и Шварца, лучших чтецов того времени.

Однажды утром Владимира Владимировича встретили в книжном магазине “Бакинский рабочий”. Он досадовал, что в магазине не оказалось его книг и что очень мало книг советских поэтов. Попросил позвать директора магазина. Потом обратил внимание на то, что почти нет книг по истории и географии Азербайджана, путеводителей по Баку, книг о революционном прошлом города.

Многих всегда удивляла и восхищала живая заинтересованность Маяковского в самых различных областях культуры, цепкость его памяти, его наблюдательность. Рассказывая о своих поездках по странам Европы и Америки, он не только знакомил с десятками интереснейших поэтов, художников, актеров, энтузиастов своего дела, но и входил в мельчайшие вопросы книгоиздательского и книготоргового дела, в вопросы техники театра и кино, организации выставок, праздничных зрелищ, в споры о планировке современных города, в проблемы транспорта и влияния скоростей будущего на психику человека.

В Баку помнили и любили Есенина, особенно студенческая молодежь. Маяковский всегда читал “Сергею Есенину”, и ему удавалось убедить аудиторию в справедливости, в правильности своего отношения к смерти поэта.

Впрочем, уже в 1926 году иногда чувствовалась безмерная усталость Владимира Владимировича. Он сам признавался, что не умеет отдыхать. Во время выступления перед отъездом в Тифлис (это было в Бакинском рабочем театре) он томился, не скрывая своего раздражения и недовольства слушателями, хотя видимых причин как будто бы и не было.

У исследователей творчества и биографии Маяковского имеются сведения, что он собирался создать большую поэму о Баку. Истории в сослагательном наклонении не бывает, но можно смело предположить, что это была бы грандиозная поэма. Ее стопроцентно включили бы в школьную программу и, возможно, мнение обывателей об Азербайджане было бы совсем другим…

Со смертью Маяковского оборвались тысячи личных связей, которые он поддерживал с людьми, разъезжая по городам Советского Союза. Но популярность его продолжала расти с невиданной быстротой. Не прошло и двух десятков лет, а Маяковский, как живой с живыми, заговорил с азербайджанцами на их родном языке.

В 1940 году на торжественном заседании и вечерах, посвященных 10-летию со дня смерти Маяковского, присутствовала и азербайджанская писательская делегация. В нее входили Сулейман Рустам, Дадаш Мамед Ариф, Мамед Рагим, на творчество которых определенное влияние оказали поэзия и литературное новаторство этого необычного поэта, влюбленного в Баку.

Проект осуществляется при поддержке Фонда “Русский Мир”