Саид Сулейманов: «Современный адвокат должен понимать не только право, но и бизнес, технологии и экономику»

Саид Сулейманов — адвокат, первый заместитель председателя Московской коллегии адвокатов «Ноздря, Мишонов и партнеры». В интервью он рассказал о развитии современной адвокатуры, юридической практике, работе с бизнесом, Legal Tech и будущем профессии.

— Саид, сегодня юридическая профессия становится значительно сложнее. Что, на ваш взгляд, изменилось в работе адвоката за последние годы?

Адвокатская профессия действительно сильно изменилась.

Когда я только начинал работать, основными инструментами адвоката были законодательство, судебная практика, документы и собственный профессиональный опыт. Сегодня всё это никуда не исчезло, но к этому добавилось огромное количество информации, цифровых инструментов и новых юридических рисков.

Адвокату приходится постоянно работать с большими массивами информации, быстро ориентироваться в изменениях законодательства и судебной практики, понимать не только юридическую, но и экономическую сторону вопроса.

При этом я считаю, что современные технологии на данный момент не способны заменить самого адвоката. Но они уже сейчас делают юридическую работу значительно удобнее и эффективнее. Технологии позволяют быстрее находить необходимую информацию, анализировать документы, систематизировать большие объемы данных и экономить огромное количество времени.

Это, на мой взгляд, одно из главных преимуществ.

Когда часть рутинной работы можно выполнить значительно быстрее, у адвоката появляется возможность сосредоточиться на действительно важных вещах — анализе ситуации, выборе стратегии, общении с доверителем, переговорах и принятии профессиональных решений.

При этом есть и обратная сторона: по мере развития технологий растут и требования к самому специалисту. Если раньше преимуществом могло быть просто умение быстро найти нужную информацию, то сегодня этого уже недостаточно. Нужно уметь правильно ее оценить, проверить, сопоставить с обстоятельствами конкретного дела и понять, какое значение она имеет для доверителя.

Поэтому я считаю, что технологии не уменьшают значение профессионального адвоката, а, наоборот, постепенно повышают требования к его квалификации.

— Что сегодня отличает действительно сильного адвоката от просто хорошего специалиста?

Прежде всего способность мыслить не только в рамках конкретной нормы закона.

Хороший адвокат должен понимать общую ситуацию: интересы доверителя, возможные риски, последствия каждого решения и дальнейшее развитие ситуации.

Кроме профессиональных знаний очень важны аналитическое мышление, умение работать с большими объемами информации, способность быстро ориентироваться в нестандартной ситуации и, конечно, ответственность.

Но я бы снова поставил на первое место честность перед доверителем.

Адвокат не должен говорить человеку то, что тот хочет услышать. Иногда профессиональная задача заключается как раз в том, чтобы объяснить доверителю неприятную, но объективную правовую реальность и предложить наиболее правильный путь действий.

— В каких ситуациях сегодня особенно востребована помощь адвоката?

Я бы не стал ограничивать это какой-то одной категорией дел.

В моей практике сформировалось несколько направлений. В частности, это защита потерпевших от мошеннических действий, защита лиц по делам о преступлениях коррупционной направленности, крупные корпоративные споры.

Отдельное направление — юридическое сопровождение бизнеса и работа с правовыми рисками.

В таких ситуациях адвокат зачастую нужен не тогда, когда проблема уже возникла, а значительно раньше.

Если бизнес заранее понимает свои юридические риски, многие серьезные конфликты можно предотвратить.

— Вы представляете интересы крупных компаний. Чем работа с корпоративными клиентами отличается от работы с частным доверителем?

Главное отличие — масштаб последствий.

Когда речь идет о крупной компании, юридическая ошибка может привести не просто к проигранному спору, а к серьезным финансовым последствиям, остановке определенного направления бизнеса или возникновению дополнительных юридических рисков.

Поэтому здесь адвокат должен смотреть на ситуацию шире, чем просто на конкретный судебный спор.

Необходимо понимать бизнес-модель клиента, его договорные отношения, финансовые и репутационные риски.

Мне приходилось и приходится представлять интересы компаний в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Ставрополе и других городах России, и такой опыт дает возможность видеть, насколько различными могут быть задачи бизнеса даже в рамках одной юридической отрасли.

— Можно ли сказать, что современный адвокат должен разбираться не только в праве?

Безусловно.

Я считаю, что современный адвокат должен понимать экономику, бизнес-процессы, технологии и хотя бы на базовом уровне разбираться в тех сферах, с которыми работает его доверитель.

Например, если адвокат представляет предпринимателя, ему недостаточно знать только нормы гражданского права. Нужно понимать, как устроен бизнес клиента и какие последствия для него будет иметь то или иное юридическое решение.

Именно поэтому я считаю постоянное профессиональное развитие обязательной частью нашей профессии.

Сегодня требования практически ко всем направлениям юридической деятельности становятся выше. Специалисту уже недостаточно просто знать законодательство. Нужно постоянно развиваться и понимать процессы, которые происходят за пределами непосредственно юридической сферы.

— Сейчас много говорят о Legal Tech и искусственном интеллекте. Как вы относитесь к внедрению таких технологий в юридическую практику?

Я отношусь к этому положительно.

На данный момент искусственный интеллект не способен заменить адвоката, но уже сейчас он может быть очень полезным профессиональным инструментом.

Технологии позволяют существенно ускорить поиск информации, обработку документов, систематизацию данных и выполнение других задач, которые раньше требовали значительно больше времени.

Для адвоката это очень удобно.

Если технологический инструмент позволяет за несколько минут выполнить работу, на которую раньше потребовался бы час или больше, это дает возможность использовать освободившееся время для других, гораздо более важных задач.

Например, можно глубже проанализировать обстоятельства дела, уделить больше внимания доверителю, продумать стратегию, проверить дополнительные риски или подготовиться к переговорам.

Но здесь есть принципиально важный момент: результат работы технологии должен оцениваться профессионалом.

Адвокат не может просто получить какой-то ответ от искусственного интеллекта и автоматически принять его за истину. Информацию необходимо проверять, сопоставлять с законодательством, судебной практикой и конкретными обстоятельствами дела.

Поэтому сейчас я вижу искусственный интеллект прежде всего как инструмент, который помогает адвокату работать быстрее и эффективнее, но не заменяет его профессиональное мышление и ответственность.

— А какие качества адвоката невозможно заменить технологиями?

Ответственность и человеческое понимание ситуации.

Когда человек приходит к адвокату с уголовным делом, семейной проблемой, миграционным вопросом или серьезным бизнес-конфликтом, он находится в совершенно определенной эмоциональной и жизненной ситуации.

Нужно не просто прочитать документы.

Нужно услышать человека, понять его проблему, определить, что для него действительно важно, и выстроить дальнейшую работу.

На данный момент технологии могут помочь адвокату с информацией и анализом, но они не заменяют личное общение, доверие и ответственность специалиста перед своим доверителем.

Именно поэтому для меня так важен контакт между адвокатом и доверителем.

Когда между ними есть доверие и нормальная коммуникация, результат профессиональной работы становится значительно лучше.

— Отдельное направление вашей работы связано с гражданами Азербайджана в России. Почему вы уделяете этому особое внимание?

В России живет большое количество граждан Азербайджана, которые работают, занимаются предпринимательством, создают семьи.

При этом миграционное законодательство достаточно сложное и регулярно меняется. Человек может прекрасно разбираться в своей профессиональной деятельности, но совершенно не знать юридических нюансов миграционного законодательства.

Поэтому я стараюсь помогать гражданам Азербайджана и выходцам из Азербайджана, которые сталкиваются с юридическими проблемами в России.

Для меня это имеет и личное значение.

У меня большая семья, много родственников в Азербайджане, и я всегда чувствую связь с этой страной.

Поэтому возможность профессионально помочь человеку, который оказался в сложной ситуации в России, для меня имеет особую ценность.

— Вы сами имеете большой опыт работы в правоохранительной системе. Насколько этот опыт помогает вам сегодня в адвокатской практике?

Очень сильно.

Я много лет работал следователем, прошел путь от следователя до старшего следователя и следователя по особо важным делам, а затем продолжил работу в Главном следственном комитете России.

Поэтому я хорошо понимаю, как определенные процессы выглядят с другой стороны. Для адвоката это серьезное преимущество.

Ты понимаешь не только нормы закона, но и логику принятия процессуальных решений, понимаешь, на что обращают внимание при расследовании, какие обстоятельства могут иметь значение.

Но при этом я всегда стараюсь использовать этот опыт исключительно для профессиональной защиты интересов доверителя.

— Получается, опыт следователя и опыт адвоката в определенном смысле дополняют друг друга?

Именно так. Я бы сказал, что это две стороны одной юридической профессии. Следователь должен объективно установить обстоятельства дела и проверить доказательства. Адвокат должен обеспечить защиту прав и интересов своего доверителя. Когда ты прошел оба этапа профессионального пути, ты начинаешь глубже понимать процесс в целом.

Для меня переход в адвокатуру поэтому не стал началом новой профессии с нуля. Скорее, это было продолжением уже накопленного профессионального опыта, но с совершенно другой стороны.

— Какие дела вы считаете наиболее сложными для адвоката?

Сложность дела далеко не всегда определяется количеством томов или размером предъявленных требований. Иногда внешне относительно небольшое дело требует гораздо большего профессионального анализа.

Сложными являются ситуации, где необходимо одновременно учитывать большое количество обстоятельств, интересы нескольких сторон, экономические последствия и процессуальные риски. Особенно сложными бывают дела, где цена ошибки очень высока.

В таких ситуациях адвокат не может работать формально. Необходимо глубоко погрузиться в ситуацию и выработать стратегию.

— Как вы обычно выстраиваете стратегию по сложному делу?

Первое — нужно максимально подробно разобраться в обстоятельствах.

Нельзя начинать строить стратегию, не понимая фактов.

Затем анализируются доказательства, законодательство, судебная практика, процессуальные возможности и возможные риски.

После этого уже определяется несколько вариантов дальнейших действий.

Я всегда стараюсь смотреть на дело на несколько шагов вперед.

Иногда правильное решение заключается не в том, чтобы немедленно идти в конфликт, а в том, чтобы заранее изменить ситуацию таким образом, чтобы конфликт вообще не возник.

— Насколько важны для адвоката профессиональные связи и взаимодействие с другими специалистами?

Очень важны. Современная юридическая практика настолько разнообразна, что невозможно одинаково глубоко разбираться абсолютно во всех направлениях.

Поэтому профессиональное сообщество играет большую роль.

В нашей коллегии работают специалисты в различных областях права, и возможность обмениваться профессиональным опытом является большим преимуществом. Я считаю, что сильный адвокат не должен бояться обращаться к мнению другого специалиста.

Наоборот, способность выслушать коллегу и посмотреть на проблему с другой стороны часто позволяет найти более сильное решение.

— Сегодня вы также занимаете должность первого заместителя председателя Московской коллегии адвокатов. Меняется ли ваше отношение к профессии, когда вы начинаете заниматься не только собственными делами, но и вопросами профессионального сообщества?

Безусловно.Когда ты работаешь только со своими доверителями, основное внимание сосредоточено на конкретных делах.

Когда появляется управленческая ответственность, ты начинаешь смотреть на профессию шире.

Возникают вопросы развития коллегии, взаимодействия между адвокатами, профессионального развития специалистов и общего уровня юридической работы.

Для меня это естественный этап профессионального развития.

— Как вы видите будущее адвокатской профессии?

Я думаю, что профессия будет становиться одновременно более технологичной и более профессиональной.

На данный момент я не считаю, что искусственный интеллект способен заменить адвоката. Но уверен, что он будет все активнее становиться частью нашей повседневной работы.

Рутинные операции будут постепенно автоматизироваться. Искусственный интеллект и другие технологии будут помогать адвокатам работать быстрее и эффективнее.

При этом одновременно будут расти требования к самому специалисту.

Чем больше информации и технологических инструментов становится доступно, тем важнее способность правильно ими пользоваться, проверять полученные данные и превращать информацию в профессиональное решение.

Поэтому я не думаю, что технологии сделают адвоката менее востребованным.

Скорее, изменится сама роль адвоката.

Он будет меньше времени тратить на механическую работу с документами и больше — на стратегию, анализ, переговоры, общение с доверителем и защиту его интересов.

— И последний вопрос. Что бы вы сказали молодому человеку, который сегодня только собирается стать адвокатом?

Не искать коротких путей.

Юриспруденция — профессия, в которой невозможно стать настоящим специалистом только благодаря диплому.

Нужно постоянно учиться, работать, читать судебную практику, анализировать собственные ошибки и не бояться сложных задач.

И самое главное — сохранять честность перед собой и доверителем.

Можно получить знания, опыт и профессиональные навыки. Но если человек потеряет доверие клиента, восстановить его будет значительно сложнее.

Для меня именно это остается одним из главных принципов профессии.